Pioneer (pioneer_lj) wrote,
Pioneer
pioneer_lj

Category:

Интеллигентные писатели

Встречаются среди русского образованного сословия люди, которые не вполне ещё осознали всю глубину своей социальной чуждости интеллигенции. В журнале небезызвестного Галковского Д.Е. встретил поучительную дискуссию по интересующей нас теме.

Первое выступление принадлежит заслуженной мурзилке Друга Утят nighternetnighternet.
«… Пелевин СОВСЕМ плох. Прочитал когда-то даосскую хохму про бабочку и фолософа - все, нашем метериал для всей жизни. На него тратить время бессмысленно. А Сорокин талантлив ОЧЕНь, но со вкусом и мозгами у него проблемы. Впрочем, кажется он не первый в России с таким сочетанием».

Насчет Сорокина скорее согласен. А вот неприязнь к Пелевину, полагаю, связана с тем, что по подходу к писательскому делу он наиболее близок самому Галковскому – холодная предумышленность, 100% идеологическая расчетливость. Откровенно сказать, Пелевин мне скучен, мало что сумел у него дочитать до конца – мысль уже понятна, а художества ноль. Не то чтобы Пелевин плох, а просто мне не особенно интересен. Галковский значительно интереснее, увы Дмитрию Евгеньевичу, интересен не для широкой публики.
«… Гашека можно сопоставить с Анатолем Франсом или Генрихом Манном. И тот и другой написали, по сравнению с Гашеком, детский лепет. Конечно после 60-х Гашек безнадежно устарел, но ещё в 50-х его антимилитаризм работал ой-ой как. А уж что касается советских людей, для них даже в 80-е это была Книга, на чём и спекульнул (талантливо) Войнович. Сейчас гебня поливает Чонкина грязью, но эту книгу ещё будут изучать в школах».

Мало ли дури изучали и ещё будут изучать в школах. По мне Войнович обычный еврейский хохмач, русские у него беспросветно тупые идиоты, евреи в крайнем случае милые нелепые жертвы обстоятельств, заслуживающие сочувствия и снисхождения. Вот собственно и вся сатира.

Галковскому резонно возразил falcao:
«Но ведь "Чонкин" -- это откровенная гадость! Мне дали почитать, когда я учился на первом курсе. Я был вне себя от восторга (пока не открыл книгу): запрещённое! антисоветское! Предвкушал незнамо что. После двух страниц проблевался и книгу вернул. Это же откровенно похабный стиль: насмешки на пустом месте, "кабан Борька". Несколько позже я понял, что это за жанр. Помните глупые кинокомедии о войне (гражданской или ВОВ)? Это где фашисты прыгают в кальсонах с третьего этажа и прочее. Так вот это оно самое и есть. Сценарии к таким фильмам войновичи и писали. И всякую муть про космонавтов ("останутся наши следы"). Это советская антисоветская литература, то есть дрянь в квадрате.
Омерзительнее Войновича есть только один "аффтар" -- Аксёнов.

О "совке" сносно писал Зиновьев. Его "Ибанск", "братия" -- это по крайней мере остроумно. А "Свадьба в Малиновке", где белые и красные поменялись ролями -- для этого ведь большого ума не надо».

В ответ Галковский с похвалой отозвался о сатирическом таланте Войновича в деле разоблачения гебизма. Falcao удивляется, как это Галковский может высоко ценить эдакую гадость:
«Ах, да! Как же это я забыл... Конечно! Ведь кинокомедия, в которой фашисты прыгают в кальсонах -- это же мудрое антифашистское и антивоенное произведение. Выставляя фашистов в смешном виде, "аффтар" даёт зрителю понять, насколько страшен звериный оскал фашизма. "Чтобы больше не повторилось". А как прочитает носопыркин про гебистского вносуковырялкина -- так сразу поймёт всю злобную и тоталитарную сущность сталинизма, значится.

Так что я, конечно, был не прав: Войнович -- это великий гуманист и борец со злом, который при помощи разящей не в бровь а в глаз сортиры сатиры помогает утвердиться "правде на земле". Так сказать, "бой идёт не ради славы".

К тому же читатель-то пошёл простоватый. Вот он откроет журнал "Вьюность", прочитает про лошадь, считавшую себя коммунистом. И невдомёк ему, бедному, что до проклятых коммунистов были славные народовольцы. И что именно Войнович отдал им лучшие частицы своего сердца, написав в 1973 году роман о Вере Фигнер, пламенной революционерке. Кто знает, может она была для Войновича что Роза Люксембург для другого известного рыцаря революции?»

Галковский возражает:
«Вот-вот. На одной чаше весов талантливый литератор, в годы застоя написал халтурную повесть (и то, по условиям времени, протащил в официоз крамолу), а с другой - чесночная хрямпа с самогоном, учащая человечество как ему жить. В промежутке между обмыванием "старлея" и обмыванием "капитана". Войнович очень доходчиво и просто, на её же языке хрямпе объяснил кто она есть в этом мире. Получилось убийственно. Драмба верещала про "империализьм", а очкарик спокойно, по-деревенски рассудительно ей ответил:

- А хули ты разоряешься-то? Иди работай.

Драмба заткнулась, пошла от злобы фиолетовыми пятнами». …

Вот как, оппозиционный Войнович до начала диссидентской карьеры протаскивал в советскую литературу шестидесятническую крамолу: Ленин самый Человечный Человек, а Дзержинский Рыцарь революции. Всё назло проклятым гебистам, разумеется.
«Я думаю, что Войнович гораздо культурнее и умнее Зиновьева. Уровень Зиновьева КВН и стенгазета, а Войнович писатель, причём писатель русский. Вот кого бы назначить деканом философского факультета МГУ».

Почему интеллигент Галковский не любит Зиновьева, а любит туповатого хохмача Войновича, это понятно – при всех недостатках Зиновьев все-таки интеллектуал, интеллигенция тех учёных зазнаек, которые умнее её, терпеть не может.

И тут, внимание – тревожно бьют барабаны! – Галковскому приводят его же фирменный довод:
«Владимир Николаевич Войнович родился 26 сентября 1932 года в Душанбе. Жил в разных частях страны и в разных частях света. Работал пастухом, солдатом, столяром, слесарем, инструктором райисполкома, редактором Всесоюзного радио, профессором Принстонского университета.

Здесь ВСЁ. Пастух -- инструктор -- профессор. Вы часто приводите в УП и в ЖЖ биографии тех или иных деятелей, где факты говорят сами за себя. Положа руку на сердце: можно ли даже нарочно придумать что-либо более анекдотичное? Это посильнее "кожеедыча" будет».

И что Друг Утят?.. Коротко сказать, слил. Неважно, говорит. Хе-хе, дык ведь тогда и все его социологические построения сущая чепуха. Так оно и есть, Друг Утят занимается циничной пропагандой, в которую сам мало верит, а социальная солидарность с войновичами это святое.

Логика интеллигенции очаровательна. Галич заслуженный чекист, ах, какая чепуха – важно что он был истинно интеллигентный человек. Мандельштам, будучи в воронежской ссылке, первым кому читать свои новые стихи, звонил начальникам областного НКВД. Милый, милый Осип Эмильевич, как он страдал!.. и умер как настоящий чекист от злых сталинских репрессий.
“Известия”, 2004, № 112, 25 июня «Газета воспроизводит уникальные материалы из архива Принстонского университета (США)».

«Мандельштам Воронеж выбрал сам. Ему предоставили такую возможность - дали список городов, подпадающих под категорию "минус двадцать". Мандельштам знал, что у одного из друзей, Леонова, в Воронеже отец работал тюремным врачом, вот и усмехнулся горько: "Тюремный врач - это пригодится". Причем поначалу он оказался даже в привилегированном положении - получил возможность заниматься литературной работой. Более того, ему нашли службу - завлит в местном театре (а ведь не доктор, не инженер - обеспечить работу литератору непросто). Мандельштама взяла под опеку местная писательская организация - выделяли матпомощь, даже дали путевку в санаторий. Он ездил в командировки от газеты, публиковался в журнале "Подъем" - вышли пять его рецензий. Не получилось, правда, опубликовать стихи (а предлагал - и в воронежских архивах еще не исключены сенсационные находки). Поведение местных властей свидетельствует: здесь знали, что у этого ссыльного где-то наверху высокий покровитель. Курировал Мандельштама лично Дукельский, начальник УНКВД по Центрально-Черноземной области. Не ему ли Мандельштам с отчаяния звонил по телефону, за неимением других слушателей, читал новые стихи?..»

У бедного чекистского поэта совсем не было друзей в Воронеже, лишь один начальник местного УНКВД.

Полагаю, Галковский всю жизнь мечтал сделать карьеру вроде Войновича, в райкоме инструктором послужить…. Не сбылось, сгинула родная советская власть. Правда, вовремя вернувшийся Войнович, как незаконно репрессированный советский писатель, таки успел выпросить себе квартирку у Горбачева. А Дмитрий Евгеньевич сколько ни ноет, ни жалуется на бедность, ни юродствует – всё бестолку.

Следом Галковский завистливо лягнул Сорокина. А ведь Сорокин уже быть может самого Войновича превзошёл в деле сатирических обличений, не поспешил ли Дмитрий Евгеньевич?

Пока прогрессивный писатель не напишет кошмарную антиутопию, как власть в несчастной России досталась русским, он не интеллигент, а черносотенец какой-то. В библиотечку интеллигента наряду с «Москва 2042» и «Кысь» великий писатель В.Сорокин добавил свой «День опричника». Обширное интервью «Известим», отрывок из книги.
- А в условиях опричнины 2027 года, когда происходит действие романа, возможно диссидентство?

- Не все поместилось в этой повести. Оно всегда было в России, думаю, что 2027 год не исключение. Там есть свое подполье, но Комяга был занят другим в этот день. Здесь нет частной жизни простых граждан, и это как раз доказывает, что подобные Комяге люди власти в России по-настоящему опричные — совершенно отделены от народа.

«Литератор в России, если он по-настоящему свободен и не пишет детективы ради денег, так или иначе не может не наступить власти на ногу. Я считаю, что если ты человек творческий, то не должен этого бояться. А уж какая будет реакция — здесь гадать не приходится».

«Я закончил "Ледяную трилогию". Она заняла у меня пять лет. Я во многом сам себя сдерживал. Все-таки она написана в жанре исторической фантастики, как ни страшно это звучит. Мне хотелось чисто ее выполнить. Я видел, как в Японии зимой вырубают стамесками очень детальные фигуры драконов изо льда. Я вырубал пять лет такого дракона. И немного подустал, конечно, от этой работы. Захотелось, например, взять меч и пофехтовать, сделать что-то чисто авторское, отвязанное. Я имею в виду некий языковой посыл. Для меня это просто купание авторского красного коня (смеется)».

Отрывок из самого «Дня опричника»:
«Вон оно что... Россия. Коли — Россия, я очи долу сразу опускаю. В огонь гляжу. А там горят "Преступление и наказание" и "Анна Каренина". И сказать надобно — хорошо горят. Вообще, книги хорошо горят. А уж рукописи — как порох. Видал я много костров из книг-рукописей — и у нас на дворе, и в Тайном Приказе. Да и сама Писательская Палата жгла на Манежной, от собственных крамольников очищаясь, нам работу сокращая. Одно могу сказать — возле книжных костров всегда как-то тепло очень. Теплый огонь этот. А еще теплее было восемнадцать лет тому назад. Тогда на Красной площади жег народ наш свои загранпаспорта. Вот было кострище! На меня, подростка, тогда это сильное впечатление произвело. В январе, в крутой мороз, несли люди по призыву государя свои загранпаспорта на главную площадь страны да и швыряли в огонь. Несли и несли. Из других городов приезжали, чтобы в Москве-столице сжечь наследие Белой смуты. Чтобы присягнуть государю. Горел тот костер почти два месяца...»

Ага, вот что какой кошмар может приключиться, ежели несчастной Россией будут управлять русские, а не интеллигентные потомки еврейских чекистов и комиссаров.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 33 comments