Pioneer (pioneer_lj) wrote,
Pioneer
pioneer_lj

Мы звери, господа

"Джеймс, Бертран и земля Россия"
Опыт жизни двух маленьких европейцев в большой стране, в которую можно только верить
o Дмитрий СОКОЛОВ-МИТРИЧ, Краснодарский край, Красная Поляна
"Известия" от 15.08.2002


Шестой год в горном поселке Красная Поляна Краснодарского края живут два молодых человека нерусской национальности. …

Джеймс плеснул две кружки в специальное отверстие, сделанное в печи. Из печи вышел чистый пар, без дыма. Она так сконструирована, что дым уходит через другое отверстие. С виду обычная, банная печь внутри оснащена огромным количеством всевозможных механизмов. По сложности она могла бы конкурировать с компьютером. Все это детали военной техники. Дым от пара, к примеру, отсекает ступица "уазика". Это единственное, что напоминает Джеймсу и Бертрану о том романе, который длился у них с этой машиной целых четыре года.

- Мы ее искренне полюбили, - улыбается Джеймс. - Это уникальная разработка. Уникальность "уазика" в том, что он специально создан для того, чтобы не работать. Я теперь его анатомию знаю так, что могу нарисовать любую деталь с закрытыми глазами - конструкция вроде бы нормальная. Но не работает. Два года мы над ним бились, но так и не поняли, где зарыт этот страшный секрет? Сначала оказалось, что у него абсолютно сухие ступицы, - смазали. Потом обнаружили, что на двигателе неправильно поставлен временный клапан, - установили. Потом пришлось выкинуть карбюратор и поставить другой, от "Лендровера" 78-го года. "Уазик" научился без подсоса работать. Бензина стал меньше жрать. Потом нам надоело, что печка включается под капотом. Каждый раз приходилось останавливаться, открывать капот, включать печку и ехать дальше, а когда станет жарко, снова останавливаться. Мы сделали так, чтобы ее можно было включать из салона. Три раза в неделю свечи меняли. Бензобак раз пять протекал - паяли. Хорошая была машина. Но пришлось все-таки купить "Лендроверы". Сейчас еще про специального гоблина расскажу.

- Про кого?

Джеймс выбежал из парилки и плюхнулся в бочку с горячей водой. Я залез в соседнюю. И стал слушать про специального гоблина.

- Здесь, в России, очень много недостатков, но есть одно большое достоинство - здесь можно просто жить. Полнокровно и непредсказуемо. Первое время мне было тяжело. Я все никак не мог смириться с иррациональностью происходящего. Я знаю, что такое невозможно, но иногда у меня было ощущение, что в России действует какой-то специальный гоблин, который за большую зарплату сидит и думает, что бы еще такого сделать, чтобы все было настроено против человека. Это он придумал "уазик". Это он, когда я впервые оказался в Москве, открыл дорожный колодец и ничем его не оградил, чтобы мы в него въехали. Для меня это был шок. Потом таких историй были десятки. Когда я выбираюсь на родину и там их рассказываю, мне не верят. Самая невероятная, наверное, вот эта. Пошли мы гулять по горным тропинкам. Смотрим - висит на дереве труп. Володя его опознает - это сын соседей. Звонит в милицию. Там говорят: "Приедем, заберем". На следующий день идем - труп все еще висит. Володя опять звонит. Там говорят: "Да, да. Заберем". Идем на третий день - опять висит. Поехали в милицию и говорим: "Если вы его сегодня не заберете, мы сами его снимем и похороним". Только после этого сняли. На четвертый день идем - нет трупа. Слава Богу. Милиция ладно, мне непонятно, почему родственники не позаботились о том, чтобы его снять.
Мы окунулись в бочку с ледяной водой, опять залезли в кипяток, и в кипятке Джеймс продолжил.

- Но несмотря на это, я не хочу возвращаться в Англию. Там меня пугает другое: все мои сверстники говорят о пенсии. Им по 25 лет, а они только и думают о том, как они будут жить после шестидесяти. Я им говорю: "Да ты, может, до шестидесяти и не дотянешь, а жизнь свою проживешь ради пенсии - зачем?" Не понимают. Там вообще многого не понимают. От всего отгораживаются улыбкой. В России общество рассистематизировано, никогда не знаешь, что случится в следующий момент. Я ехал недавно поздно вечером по дороге, смотрю: мужик на обочине просит остановиться. Грязный такой, пьяный мужик. Я ему говорю: "Чем могу быть полезен?" А он мне: "Ты понимаешь, я в Бога не верю?!" И дальше пошел. Тут, пока люди в бане парятся, такого наслушаешься! Когда приходят - ну вылитые вурдалаки. А распарятся - просто как дети. Один плакал недавно: "Вся страна, - говорит, - строила завод, строила, а я его украл".

- А бывает и такое,-- вступает Владимир. - У меня в конце восьмидесятых в Сочи был оздоровительный кооператив. Дело жизни. Его сожгли - для меня это была трагедия. И вот недавно тут один мужик парился, парился, а потом и говорит, улыбаясь: "А знаешь, кто тебе тогда сжег кооператив? Это я сжег". Не извинился, не покаялся, а просто похвастался.

- Да, - кивнул Джеймс, - в России очень много такого, что нельзя оправдать даже синдромом рассистематизированного общества. Я когда еще язык не знал, мне здесь все казалось лучше, чем на самом деле. А потом были разочарования. Но про плохое пусть Бертран расскажет. У него лучше получится.

- Самое неприятное, - начал Бертран, - это когда стройматериалы воруют и это... за базар не отвечают. …


* * *


Как я есть русский изверг, то читал и смеялся. Вспомнил Галковского. Подумал, Дмитрий Евгеньевич наверняка бы тоже смеялся, приговаривая: А я что вам говорил! Так то среди вас, гоблинов и папуасов, жить Белому Человеку.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments