?

Log in

No account? Create an account
Грузинский Сократ - Пионер. — ЖЖ
Апрель 30, 2002
05:16 pm
[User Picture]

[Ссылка]

Previous Entry Поделиться Next Entry
Грузинский Сократ
Недавно у Крылова зашла речь о легендарном советском философе Мерабе Мамардашвили (здесь, здесь и здесь).
Мне уже когда-то давно приходилось высказываться об этом прохвосте. Спорил с одним ортодоксальным методологом, дискуссия сейчас не очень актуальна (контекст ушел). Но я там привел обширные цитаты по теме из первоисточников. А то ведь многие думают, что Константин Анатольевич фашистским манером преувеличивает, огульно возводит напраслину на выдающегося грузинского философа. Поэтому решил привести кусок тогдашнего своего выступления.

* * *
В пятницу не успел вам ответить исчерпывающе, а разъяснить казус с Мамардашвили следует подробнее.
На рубеже 80-90-х годов это был "философ" знаменитейший, его пошлятиной все СМИ были забиты, - дескать, ранее тоталитаризмом угнетался Великий Философ, а теперь в эпоху гласности светоч свободной мысли воссиял привольно…. Разумеется, не забывался ценнейший афоризм, как бравый философ собирался вместе с "истиной" против "своего народа" бороться (Сократ-с!). …
Кажется, Д.Е.Галковский высказал мысль, что советская гуманитарная интеллигенция совершенно безнадежна и подлежит социальному упразднению, и что здоровые корешки остались только у технарей, в сфере естественных наук.
Вот скажите, можно из философии сделать натуральный цирк? Советский гуманитарий все может, для него нет преград!
Приведу вам характерные отрывки из книги M.K.Мамардашвили, А.М.Пятигорский "СИМВОЛ И СОЗНАНИЕ" М., Школа "Языки русской культуры", 1997.
Сперва отрывок из предисловия к этой чудной книге, писанного некой Лидии Ворониной (Бостон март 1982), ученицы обоих "философов":
С этим текстом почти ничего нельзя делать. Единственное, что остается, - это не понимать. И это тоже вид отношения, это не пустое место. Где-то в Талмуде сказано, что есть истины, которые доступны всем, есть истины, которые понятны некоторым … К последнему классу истин Талмуд относит истины космологические; иными словами, строение Вселенной, в своей истине, оказывается очень деликатное, личное дело. Так вот, подставьте вместо слова "понимание" "непонимание" в этот отрывок из Талмуда, получится, что какие-то вещи могут легко не понимать все (например, природу тоталитаризма), какие-то - не понятны некоторым (например, такая реалия христианской этики как безусловная любовь), а какие то - доступны непониманию только одного человека. …
Мне повезло: оба философа, написавшие эту книгу, были моими учителями. Кстати, я в то время не знала, что они "друзья" и любят беседовать друг с другом, воспринимала их независимо друг от друга, но - вместе, потому что лекции (иногда даже очень хорошие), уроки, дискуссии, самиздат, книги, Голос Америки были на одной стороне, а они - на другой. Они были философствующие философы... Как такое возможно? Коммунизм, тоталитаризм, цензура, партком... Если у человека нет свободы слова, то его свобода мысли нуждается в культуре, цепляется за социальное, тонет в духовности... Все это справедливо для интеллектуалов, или духовных лидеров, или идеологов - но не для философов, точнее, не для философского мышления, которое, по природе своей, а-социально и а-культурно. Так что выражения "родился в Москве", "работал в университете", "получил образование там-то" являются скорее чисто географическими характеристиками, чем смысловыми, если речь идет о сознании философа. Кстати, в Америке, где, по выражению Володи Козловского, "свободы навалом", за 6 лет я встретила тоже только двух философов.
Занимались, однако, авторы этой книги вполне конкретными вещами, можно даже сказать - "темами" или "проблемами". Мамардашвили - континентальным классическим философским рационализмом и его судьбой в XX веке; Пятигорский - буддизмом, Индией "вообще" (представляете себе человека, который был бы специалистом "по Европе вообще"?) и писал статьи, в которых часто упоминалось слово "семиотика" (хотя семиотическими их назвать никак нельзя). Более того, философы - это тоже люди, а людям необходимо общение. У Пятигорского и Мамардашвили тоже был некоторый "круг общения". Это московские философы (Эдик Зильберман назвал их даже школой, "Московской методологической школой", лидером которой считался Щедровицкий) и тартуские семиотики (Лотман и многие другие). Однако ни в коем случае я не назову это окружение "контекстом", "стимулятором" или "лабораторией" их мышления. Как уже было сказано, в своем мышлении каждый приходит ниоткуда. Московские семинары и тартуские конференции были важны не столько содержанием и результатами работы (хотя иногда эти вещи оказывались неожиданно действительно важными), сколько, по-видимому, просто жанром - дискуссией и общей культурной атмосферой (относительно высокой "культуроемкостью", как сказал Пятигорский), что было довольно редким явлением на территории Советского Союза. Хотя в некоторой степени то, о чем думали Пятигорский и Мамардашвили, методологически было в русле направления работы московских и тартуских "ученых", а именно: что такое адекватная методология исследования гуманитарных реалий, реалий психической, интеллектуальной, социальной, культурной, духовной жизни человека. Тем не менее, в книге они ни в коем случае не "синтезируют" Запад и Восток, они не создают "новую", "усовершенствованную", "обогащенную", "универсальную" мудрую методологию, которая совмещала бы в себе преимущества обоих мировоззрений и техник. ….
Тогда может быть книга обязана своей принципиальной непонимаемостью авторам, опыт мышления которых уникален и существует в единственном (точнее двойственном) числе? …
Эта книга представляет собой разговор двух философов. А когда два философа разговаривают, они не спорят и один не выигрывает, а другой не проигрывает. (Они могут оба выиграть или оба остаться в дураках. Но в данном случае это неясно, потому что никто не знает критериев.) Это два мышления, встретившиеся на пересечении двух путей - Декарта и Асанги - и бесконечно отражающиеся друг в друге (может быть, отсюда и посвящение "авторы - друг другу"). Друг для друга - это шанс увидеть, репрезентировать бесконечность (равно как и наивность) собственного мышления в бесконечности (равно как и наивности) мышления собеседника. Что-то, что было в тени, в забвении, ушло в Лету, высветляется, поворачивается в ракурс выраженности, иногда даже, как на рентгене, видны внутренние каркасы смыслов. Как я уже сказала, появлению этой книги предшествовала работа. Авторы думали, их не просто осеняло. Думание и мышление не обязательно способствует появлению дум и мыслей (у Гегеля гораздо больше мышления, чем мыслей), но вероятность появления мысли в мышлении больше, чем вне мышления. Мышление как бы освобождает, расчищает место для мысли, создает для нее некоторый вакуум, но отнюдь не создает саму мысль. Можно проследить формирование таких вакуумов по работам Мамардашвили о Марксе, Гегеле, Канте, Декарте и многим другим. …
В этом смысле интересно наблюдать, как рушится наше привычное представление о том, что такое проблема вообще. То есть вместо того, чтобы разрешаться, проблемы просто служат в этой книге инструментами для демонстрации некоторой мыслительной деятельности.

Прелестно, не правда ли? Песнь песней советской интеллигентской философии. Короче говоря, товарищи объединили буддизм (Пятигорский) с Канто-Гегелем (Мамардашвили):

ОТ АВТОРОВ
Работая над этой книгой, мы шли к своей Теме с разных сторон, то есть от разных предметов, один - от истории европейской философии (прежде всего, от Декарта и Канта), другой - от буддологии (прежде всего, от сутр Большой Колесницы и трактатов Асанги)*. Нашу тему можно было бы назвать таким полупонятным нам самим образом: "Символ - Что? Символ - Чего?". Занимаясь разными вещами, мы часто встречались на пересечениях путей нашего думанья. Тема книги - лишь одно из мест наших встреч. Случайно или не случайно, мы оба оказались убежденными в том, что символы - это вещ и, а также и в том, что наши психики - это тоже вещ и**. Стоит ли говорить, что с такими убеждениями в семиотике и лингвистической философии далеко не уедешь? Но мы и не хотели далеко ехать. Дело в том, что почти всякий нормальный семиотик полагает (или склонен, должен полагать), что почти всякое явление можно рассматривать как знак какого-то другого явления. В этом мы с семиотикой согласны ровно наполовину, то есть мы охотно допускаем правомерность такой интенции семиотиков, правомерность их склонности рассматривать мир явлений именно таким образом, а не каким-либо иным. Однако нас отвращает подчеркнутая эпистемологичность такого рассмотрения, ибо нам очень хотелось бы понять: нечто может pассматриваться только как символ или оно также может быть символом? Отсюда первый вопрос Темы: "Символ - Что?". Но если символ - вещь, и то, что он символизирует, - тоже вещь, то ни о какой онтологии не может быть и речи, а без онтологии тоска берет за горло, ибо что остается? - Теория описания одних вещей как того, что некоторым образом выражает состояние дел в других вещах!***. Тогда мы обратились к сознанию, как к тому единственному нечто, что есть не-вещь, то есть что и "есть" и "есть невещь". В этой онтологической интенции символ "видится" (или "вспоминается") как такая странная Вещь, которая одним своим концом "выступает" в мире вещей, а другим - "утопает" в действительности сознания. Отсюда второй вопрос Темы: "Символ - Чего?". После этого нам стало ясно, насколько далеко мы уехали от семиотики. И факт этого "отъезда" обусловил общий план работы. Сначала излагается метатеория сознания в порядке введения в символизм сознания. Потом - общие соображения о символах как простых или сложных (структурных) фактах в их соотнесении со знанием и пониманием. И наконец - самые общие соображения о символах как символах сознания.
Мы глубоко благодарим тех, кто прочтет эту книгу.
----------------------------------------
* Оба мы совершенно уверены, что есть (не "существует", а "есть"!) одна философия, по-разному выполненная в текстах разных стран, культур, времен и личностей. Просто одна и та же действующая в ней сила вспыхивала в мире как разные имена.
** Разумеется, каждый может сказать это только о своей психике (если, конечно, захочет). Но поскольку в этом вопросе мы уже договорились, то здесь говорим о наших двух, ни в коем случае не распространяя этого убеждения на психику других людей.
*** Включая сюда и психику.

М. Мамардашвили, А.Пятигорский, Москва - Химки-Ховрино, 1.1973 - 1.1974
----------------------------------------


Думаю, сказанного достаточно для получения общего впечатления (аромата), и читать все остальное большого смысла не имеет. Наглая жидовская шайка прощелыг от "советской философии". Впечатляет русский язык, на котором изъясняются наши бодрые философы-семиотики - это язык подворотен, только сакраментальные "бля" и "твою мать" старательно заменены на ученую терминологию.
При подобных гуманитарных кодлах обязательно должны русские дурни состоять.
- Вань и (например) Никита, оба подойдите сюда! Вот, по-вашему, этот могучий грузин кто? А это философ, титан мысли, великий Мераб Мамардашвили, отец нашей несравненной методологии, особа приближенная к Истине, гроза отпавших от нее народов. Вы думаете, это он с похмела тупо таращится? Отнюдь, он в своем сознании скрещивает буддизм, гегельянство и кантианство в единое универсальное учение. Такая вот ядреная триада.
- Экая прорва учености! Вот она какая, философия то!! И мы так хотим…

(2 комментария | Оставить комментарий)

Comments
 
[User Picture]
From:y_d_dargye
Date:Май 2, 2002 04:30 am

Просто дураки и пошляки

(Link)
Вот собрать бы всё, что наваял Пятигорский о буддизме, - в печку, печечку...(Лежит у меня одна книжонка - он там вместе с Бибихиным и, кажется Библером...)
Потому как ничего гнуснее, чем попытка проводить аналогии между сутрами и талмудом не доводилось встречать.
Мамардашвили туда же.

В.В.
[User Picture]
From:vallund
Date:Август 12, 2006 09:58 am

Бибихин

(Link)
Мамардашвили я немного читад, но не могу сказать, что это что-то особенно интересное..Короче, бред..Но неужели Аверинцев, Бибихин и иже с ними лучше?
Пионер.RU Разработано LiveJournal.com