December 27th, 2007

Винни-Пух

Простодушная наглость этнической интеллигенции

Как всем известно, три Кумира Культурности шестидесятнической интеллигенции чекистский поэт Мандельштам, фанатичный сталинист Пастернак и примкнувший к ним тунеядец Бродский по умолчанию считаются исторически пострадавшими от советской власти за духовность. Хотя в собственно антисоветчики среди этого триумвирата властителей Идеалов прогрессивной советской интеллигенции не чрезмерно кривя совестью можно отнести лишь одного кладбищенского вандала Бродского.
У советской интеллигенции всегда так. Почётный чекист Галич духовно противостоит КГБ. Чекистский поэт Мандельштам, всю свою советскую жизнь подъедающийся в энкавэдешных распределителях и на дружеской ноге с партийной и чекисткой верхушкой, – невинная жертва большевицкого произвола. Ну а Булгаков, конечно, затравленный хамами Мастер, перманентно страдающая под нестерпимым игом жертва сталинского деспотизма.

Если вопрос о невинных страданиях Отцов духовности советской интеллигенции считается решённым навсегда и окончательно, то не всё так просто с мученичеством Детей Оттепели. Ныне у Внуков нестерпимо зудит незаживающая душевная рана: кроваво-алое коммунистическое прошлое шестидесятников, разных там окуджавок и прочих кошерных диссидентов. Об этом не принято вспоминать в приличном обществе, но начинали карьеру мучеников от тоталитаризма все они как адепты «ленинских норм партийной жизни», романтики большевицкого душегубства и верные поклонники чекистского людоедства. Горько сказать, даже сама великомученица Боннэр-академик-Сахаров как есть их себя пламенная большевицкая фанатичка, в своё время дверь в ЦК открывавшая левой ногой. Да что говорить, даже гайдарочубайсы в конце 80-х позиционировали себя как левые коммунисты против правого Егора Кузьмича (если ещё живы люди кроме меня, помнящие кто это такой был).

Недавно листал «Известия» и наткнулся на вполне талмудические прения гуманистической интеллигенции за то, как следует перетолковать прокоммунистические вирши Булата Шалвовича в приличном белогвардейском смысле.
«пользователей огромного интернет-пространства больше занимает следующая строка песни - "И комиссары в пыльных шлемах склонятся молча надо мной". Над кем, собственно, склоняются комиссары - над убитым однополчанином или врагом из добровольческой армии?»

«Так вот, отвечая на вопрос газеты, известный поэт Бахыт Кенжеев, ссылаясь на мнение коллеги по "цеху", припомнил: "Саша Сопровский доказывал мне, что в знаменитой песне имеется в виду павший доброволец. Много лет спустя я спросил об этом Булата Шалвовича. Он задумался, удивился, потом сказал: "Бог знает, я никогда не думал, но, кажется, так и есть".

Современные острословы добавляют к этому циничную догадку: комиссары склонятся, чтобы сделать контрольный выстрел...»

Ну да, а в «комсомольской богине» Булатом Шалвовичем запечатлен образ не иначе как самой Зинаиды Гиппиус или на худой конец Марины Цветаевой.

В своё время перед шестидесятнической интеллигенцией во весь рост встал неприятный вопрос, как же так получалось, что их чудесные добрые еврейские, грузинские и армянские дедушки и бабушки, это романтики интернационалисты, альбатросы революции, ударники расстрельных подвалов и операторы душегубок, невинно пострадали от собственной горячо ими любимой большевицкой живодёрни? Как такая несправедливость вообще могла случиться в их Новом мире?!.. И кошерные интеллигенты таки довольно быстро догадались, что во всём виноват проклятый русский народ, конечно же. Коварный деспот Сталин призвал на партийную и чекистскую службу тупых и злобных Ванек и Манек, и кривыми лапами русских извергов гнусно погубил благородную ленинскую гвардию, всех прекрасных душой одесских и бердичевских чекистов с золотым сердцем и чистыми руками… Collapse )