Два евразийства (3)

(предыдущая часть)
* * *

Начиная с петровских реформ, русское образование и сознание европеизированы. В XIX веке образованные русские ощущали себя почти европейцами (правда, европейцами провинциальными). Евразийство было небольшим течением в среде после революции эмигрировавших на Запад русских европейцев (т.е. русского образованного сословия). Группка русских интеллектуалов пришла к выводу о необходимости отказаться от западничества и европоцентризма. При всей на первый взгляд с точки зрения русского национализма экзотичности евразийской доктрины, – провозгласившей Россию наследницей Евразийской цивилизации, продолжательницей традиций Тюркского каганата и империи Чингисхана, – она позволяла легализовать русские национальные интересы безотносительно их признания Европой и избавиться от бесплодных переживаний, насколько Россия близка тем или иным образцам западной жизни. Евразийство предлагало заняться собой, а не тщетными попытками ассимилироваться в Европу, чтобы наконец уподобиться природным романо-германцам. Евразийство было для русских европейцев логичным шагом на пути освобождения от европоцентризма в сторону формирования идеологии полноценного Русского Национализма.

Лев Николаевич Гумилев, историк, – последний Русский евразиец. Последний буквально. Во второй половине XX века поколение Русских европейцев ушло из жизни. Потомки эмигрантов, дети и внуки, ассимилировались, перестали быть русскими. А советская интеллигенция не была европейской. Таким образом, как доктрина Русское евразийство утратило политическую актуальность. Замысловатый извив русской мысли о России-Евразии теперь представляет лишь теоретический интерес.

Тем не менее, в последние советские годы Л.Н. Гумилёв (1912-1992) добился необыкновенной известности и славы. Его труды по истории, широко публиковавшиеся в начале 90-х годов, были необыкновенно популярны у русского образованного сословия. Правда, сообщество профессиональных советских историков продолжало относиться к Гумилеву с нескрываемым раздражением.

Гумилев разработал оригинальную концепцию этногенеза и популяризировал её в своих талантливо написанных книгах по истории России и человечества. Веденное им понятие о «пассионарности» вошло в широкий оборот, словечко это теперь весьма популярно. Советские историки сочли концепцию Гумилева «ненаучной». Хотя серьезной вдумчивой критики Гумилева мне встречать не приходилось, – преимущественно мелкие придирки и прямое нежелание всерьез рассматривать чуждые сложившимся академическим школам концепции. Откровенно говоря, основная причина неприятия Л.Н.Гумилева «профессиональными историками» – узкий идеологический горизонт и элементарно низкая интеллектуальная квалификация сообщества советских историков. Они не сумели и не захотели понять место и значение работ Гумилева. Ведь среди отечественных историков фигур мирового значения до сих пор не было.

Труды Гумилева носят историософский характер, в них изложена общая точка зрения на законы и механизмы, движущие человеческой истории. Это не ординарные исторические монографии, по жанру Гумилев скорее близок Тойнби. От отечественных историков требовалось не вступать в полемику с Гумилевым (которую они пока вести едва ли в состоянии), но лишь сопроводить книги Льва Николаевича почтительными комментариями. Увы, столь простое дело наши историки сочли ниже своего профессионального достоинства.

Мы вовсе не утверждаем, что выдвинутые Гумилевым исторические реконструкции, интерпретации и пр. не могут быть оспорены, а его теория этногенеза безусловно во всём верна и не подлежит критике. Суть дела в другом, Л.Н.Гумилев первым развил концепцию, согласно которой история человечества по сути есть история этническая. Это не то, что история может быть написана (изложена) как история народов, но история человечества в принципе есть история жизни народов (этносов), а все иное – возможные точки зрения.

При всей известности и популярности книг Гумилева по изложенным выше причинам никаких органических оснований продолжения евразийства не существует. И, тем не менее, в 90-х годах философ и политолог А. Дугин возродил «евразийство». Из прежнего евразийства были формально заимствованы некоторые идеи. Однако советское евразийство Дугина и Русское евразийство не просто разные течения, они идеологически строго противоположно направлены.

Главным принципиальным врагом советской власти всегда был «великодержавный шовинизм», то есть русское национальное самосознание. Интеллигенцией, большевиками, советской властью изначально было признано, что русские повинны в угнетении народов Российской империи и обязаны искупить свою историческую вину перед ними. Россия была раздроблена на национальные советские государства (республики). За годы советской власти коммунисты сумели этнически расколоть русский народ на «украинцев», русских и белорусов. Русскими стало принято именовать одних лишь великороссов. Малороссов приучили к унизительной кличке «украинец». Повсеместно была выращена агрессивная «национальная интеллигенция», за исключением великороссов. Великороссы, в отличие от прочих многочисленных советских народов, не получили свою национальную советскую республику, РСФСР была подобием СССР. Также в виде исключения в составе КПСС не была создана компартия РСФСР.

Национализм нерусских народностей, если он не был открыто антисоветским, считался советскими коммунистами делом извинительным, приемлемым политическим фактором, с которым следует считаться, идти ему на уступки за счет русских (то же впоследствии касалось и восточноевропейских социалистических стран). Перерыв в борьбе с «великодержавным шовинизмом» случился лишь в 1941-45 гг. и плюс краткий период «борьбы с космополитизмом» незадолго до смерти Сталина. За указанным небольшим исключением традиционно для советского общества русским людям внушались комплексы вины и неполноценности перед другими народами. Порядочному советскому человеку ощущать себя русским было морально неудобно, стыдно («старший брат», который всем должен, перед всеми виноват, обязан терпеть хамские выходки «младших»). Напротив, числиться «нацменом» со всех точек зрения было выгодно и удобно. Для нацменов были уготованы масса послаблений и преференций. Советская власть также любила назначать начальниками над русскими лиц нерусской национальности (и не только администраторами, но и руководителями русской культуры). Такое вот советское отношение к русским в совокупности и являлось «советским интернационализмом»: все советские народы в той или иной мере получали от советской власти преференции за счет русских, и в разной степени в душе презирали русских одновременно как угнетателей и прекраснодушных дурачков.

Поэтому революции в соцлагере рубежа 80-90-х годов имели демократическую форму, но националистическое содержание. А «либеральная» и «демократическая» революция в РСФСР была антинациональной (антирусской) по сути. После распада Советского союза во всех образовавшихся государствах русские люди, в лучшем случае, оказались гражданами второго сорта. В общем, так же обстоят дела и в Российской Федерации – русские угнетаемое большинство, бесправное податное население. Русское национальное самосознание в России маргинализировано, власть и собственность в руках этнических мафий.

Русское население и теперь в массе настроено против русского национализма, опасается его. Ведущую роль играет тотальная антирусская пропаганда либеральных СМИ (русских СМИ, придерживающихся русской точки зрения, не существует). Сказывается привычное, психологически комфортное для советского русского обывателя состояние национальной идиотии. Распространена тщетная надежда, усердно внушаемая СМИ, что ежели русские национально разоружаться и морально капитулируют, то инородцы поступят так же и не будут русских обижать. Либеральный агитпроп постоянно шантажируют русских развалом Российской Федерации, если русские посмеют отстаивать свои национальные права и интересы. Многие боятся.

Вот в такой морально психологической атмосфере в 90-е возникло дугинское евразийство. Нельзя сказать, что оно имеет какой-то существенный общественный вес, но в интеллектуальных кругах оппозиционных российскому либерализму Александр Гельевич Дугин один из самых известных идеологов и философов, имеет немалый авторитет.

А.Дугин ведет свою идейную родословную от русских евразийцев, но лишь формально поминает их труды, фактически в своих построениях на наследие русских евразийцев нисколько не опирается. Его вариант философии «евразийства» – это причудливая смесь западной эзотерики и восточной мистики в западной же аранжировке. Собственно говоря, при всем восточном колорите риторики Дугин не антизападник. Корни Дугинского евразийства западноевропейские, интеллектуально питаются от европейских нелиберальных «правоконсервативных» течений, склонных к эзотерическим мистическим построениям. Единственно как бы научная составляющая дугинского учения – геополитика (он автор толстенного труда по геополитике, создал школу геополитики).

Что можно сказать о геополитике. Когда-то век назад геополитика начиналась как наука, но полноценной наукой так и не стала. Не то чтобы в геополитических рассуждениях нет и крупицы здравого смысла, рациональные зерна встречаются. Однако современная геополитика не более чем псевдонаучная риторика, использующая яркие художественные и мифологические образы, форма политической демагогии, идеологическая глушилка, которую применяют как маскировку – идеологическое прикрытие для проведения тех или иных реальных интересов.

Самого Дугина в геополитическом коварстве подозревать не приходится. Он выбрал разновидность геополитики по литературному жанру скорее близкую фэнтези. Смелыми мазками Дугин рисует волшебную картину братства евразийских народов, куда у него входят и народы бывшего СССР, и китайцы, и индийцы, и иранцы, и кто только туда не входит. А противостоят евразийскому братству коварные народы моря – «атлантисты» капиталисты и их подручные. Построения Дугина весьма утешительны для советского человека, тешат его внушенные советской властью интернациональные комплексы. Дугин создает иллюзорную картину трансцендентного существования Советской Империи, со всеми ее бывшими союзами.

Когда в конце 80-х обрушилась идеология коммунизма, был дискредитирован марксизм, то исчезли идеологические основания советского образа мысли и интернационализма в том числе. По существу, постсоветское «евразийство» и есть попытка подвести новый идеологический фундамент под традиционную советскую национальную политику, воспрепятствовать зарождению Русского национализма. Дугинское евразийство – это советская идеология интернационализма без марксизма и коммунизма. Мистически переиначенный советский консерватизм, занятная философская богема. Предлагаемое Дугиным евразийство по сути дела удовлетворяет стремлению советского человека уклониться от бремени быть/стать Русским, а под именем «евразийца» и впредь пребывать советским.

При всем при том, сам Александр Гельевич Дугин бесспорно талантливый русский литератор (назвать его «философом» у меня не поворачивается язык), человек неглупый и квалифицированный. К сожалению, занят ерундой. Вредной ерундой.

* * *

«Тот, кто говорит "Россия для русских", либо непорядочные люди, которые не понимают, что говорят, и тогда они просто придурки, либо это провокаторы». В.В. Путин, 18.12.2003

* * *

октябрь 2003 – март 2004