Pioneer (pioneer_lj) wrote,
Pioneer
pioneer_lj

Categories:

Хрустальная гомосексуальность мира Полдня Стругацких

 

В прошлой заметке я написал, что так восхищающий многих «мир Полдня», единственная в советской литературе живая и привлекательная картина Коммунистического Будущего. Американский кампус, только без алкоголя и марихуаны. Надо бы добавить, …и без женщин.

В старых статьях, которые я давеча вспомнил, в качестве приложения имеются выступления на форумах некого Шико. В своё время я заботливо сохранил текст и правильно сделал. Есть там одна любопытная линия.

Шико: «Видит Бог, не хотел я касаться данной темы. Вы сами виноваты.

Говорите от страсти к Любимой сорвался наш благородный Дон?

Перечитайте еще раз сцену где Румату выворачивает от отвращения к женщине (он там какой-то придворной доной овладеть должен был). Такое батенька не опишешь, не прочувствовав лично.

А ДЕТАЛЬНОЕ описание (причем совершенно не нужное в контексте повести) того, как Румата красуется в голом виде перед ну оч-ч-ень хорошим мальчиком(забыл как его зовут), снимая и надевая свои нейлоновые трусы, Вас не ставит в тупик вопросом – ЗАЧЕМ?

А его друг-пропойца и дебошир, ну с о-о-о-чень длинным мечем, которым он так славно орудует, одновременно мечтая купить у Руматы его хорошего мальчика, не обескураживает своей ненужностью в повести?

А о чем может говорить последовательное уничтожение авторами и без того редких женских персонажей? Может о скрытой агрессии, а? Сначала убивается Кира (женщина), а затем следует буйство страсти, но уже с мужчинами, когда все лежат вповалку с обнаженными мечами.

А Вы говорите – страсть к женщине. Бросьте… Если текст Стругацких и говорит о страсти, то отнюдь не к женщине. Кстати, нереализованные влечения очень часто (как показывает история) сублимируются против мира, в котором их невозможно реализовать. О как бы поредели ряды борцов за всеобщее счастье человечества, если бы им позволили реализовать свои задавленные культурной традицией влечения!»

«… любой текст написанный человеком, несет информацию о нем самом. Более всего это касается писателей. Литература – это, прежде всего, фантазия. А в фантазии, прежде всего, реализуются те, вытесненные в бессознательное, влечения, которые не могут быть, по каким-то причинам, реализованы в реальности. Антон ничего не маскирует, так же как и Стругацкие, просто “цензура” сознания (супер-Эго) авторов придает определенным влечениям, рвущимся из бессознательного, символическую форму на страницах книги. Вот и все».

Построения насчет гомосексуальных устремлений Стругацких когда-то меня немало позабавили. Я с ними не согласен, хотя фактически там всё верно. Мир Полдня действительно латентно гомосексуален. Однако полагаю, это объясняется не ориентацией авторов, а фундаментальной особенностью советской культуры вообще.

В чём принципиальная проблема привлекательного и живого описания Будущего Коммунизма. Нельзя сказать правду. В качестве идеальных коммунаров советская власть старалась получить рабочих пчёл, крепко запрограммированных андроидов, думающих только о выполнении порученной им работы. Изобразить такое коммунистическое будущее можно вполне живо, но привлекательного в нём мало. Особенно для тех, кому предназначена роль рабочих пчёл.

Однако иных представлений о возможных и желаемых социальных отношениях коммунисты не имели и не допускали. Иначе они не были бы коммунистами. Поэтому Стругацкие пошли обходным путём. Они нарисовали свой мир Будущего с крайне упрощенными и облегчёнными отношениями между людьми. По сути, некий расслабленный студенческий городок на каникулах. Или турпоход по лесопарку. Люди собрались приятно провести досужее время и поддерживают друг с другом ненапряженные, никого ни к чему не обязывающие отношения.

В мире Стругацких между коммунарами нет отношений господства и подчинения, экономических проблем,… вообще НИЧЕГО НЕТ. Даже половых отношений. В СССР секса нет, это само собой. Но авторы не могут углубляться и в платоническую любовь между персонажами. Поскольку тогда придётся хотя бы частично раскрыть психологию, мотивы поступков и структуру отношения людей коммунистического Будущего. А их нет, ни психологии, ни мотивов, ни отношений. Что движет людьми при коммунизме? НИЧЕГО.

Эту абсолютную коммунистическую пустоту Стругацкие довольно талантливо маскировали показом бесконечного противостояния межгалактических чекистов таинственным космическим угрозам хрустальному – хрустальному, потому что внутренне абсолютно хрупкому – миру Будущего Коммунизма. Это и есть основанная пружина, движущая сюжет и мысль в книгах Стругацких.  

Все серьёзные отношения мира Полдня, личные и социальные, во-первых, исключительно внешние. Во-вторых, исключительно поверхностные. Во внешнем мире отношения могут быть сколь угодно сложные и глубокие (и почти всегда порочные, конечно, чтобы оттенить хрустальную чистоту мира Полдня). Но стоит появиться коммунарам, то всё, руби концы, суши вёсла, приплыли.

Стругацкие стремились хоть как-то углубить образ мира Полдня, расширить. Но палитра их была крайней сужена. Советская культура допускала критику сантехника из ЖЭКа. Но не тащить же в мир Полдня жэковского сантехника. Советским читателям надо было дать надежду, что в Будущем их всё-таки избавят от бытовых унижений. Нельзя было взять в Будущее и других персонажей совестских сатир: лентяев, пьяниц, дебоширов, хулиганов и прочий асоциальный элемент. Понятно, что там, в коммунистическом Будущем, их быть не может.

Единственно, в мире коммунистического Полдня можно было столкнуться с неким подобием бюрократизма. Скорее, тенью бюрократизма. Бюрократов и бюрократизм советская культура критиковать дозволяла. И в безобидном виде они могли проникнуть и в коммунизм, доставляя героям Будущего лёгкие неудобства излишним формализмом. И это всё.

Если мир Полдня даже теоретически нельзя приспособить к живому человеку, то может быть человека переделать под чаемое коммунистами Будущее. Стругацкие произвели люденов, мокрецов и прочую нежить. Неприятность с этими усовершенствованными коммунистическими расами та же что и прежде, о них нечего сказать содержательного. Да к тому же, по существу дела, авторы приходят к лозунгу робота Бендера «Убить всех людей!». Без геноцида коммунизм не построишь, известный, но не радующий результат.

Возвращаясь к вопросу подсознательной гомосексуальности мира Стругацких. Не скажу за ориентацию авторов, но какой бы она ни была, эффект является следствием коммунистической стерилизации персонажей. Как писал ещё Галковский, подсознательная гомосексуальность советской культуры определяется фундаментальной извращённостью и противоестественностью коммунистической идеологии.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 129 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →