Pioneer (pioneer_lj) wrote,
Pioneer
pioneer_lj

Categories:

Конные матросы советчины

Разговаривая о коллективизации, часто вижу, что люди не понимают главного, «раскулачиванию» коммунисты подвергли людей, никаких советских законов не нарушавших. Часть законопослушных, но чем-то неугодных коммунистам советских подданных была объявлена какими-то фантастическими «кулаками» и подвергнута дикому насилию и репрессиям вместе с семьями.

Вспомнил о коллективизации по прочтении рецензии chatlanin на фильм «Поднятая целина». Как советскому человеку мне на эту шедевральную советскую агитку, которой нам в школе мозги усиленно канифолили, непредвзято смотреть трудно. Тут ещё надо понимать, что изучая в школе героическую коллективизацию и небольшие перегибы энтузиастов на местах, которые неизбежные перегибы мудрая добрая Партия своевременно поправила, конечно, советский школьник понятия не имел, кто такие «кулаки». Это не говоря о жутких коммунистических голодоморах, в СССР если кто всерьёз и голодал, то нарком продовольствия Цюрюпа. Для советского школьника «кулаки» нечто вроде упырей и вурдалаков, оставшихся в советской деревне от царизма. Мы не понимали, откуда бы нам знать, то были обычные крестьяне, которых советская власть внезапно подвергла избиениям для острастки прочих мужиков и баб, обращенных в колхозников. То есть фактически низведённых в касту рабов, ниже которой в СССР были только зеки.

Впечатление советского школьника 70-х от классического произведения советской литературы в основном укладывались в анекдотическую фразу из сочинения на тему «Природа в «Поднятой целине»: ...Давыдов с Лушкой проводили вечера в степи. А степь волнуется — не то делает председатель!

Процитирую впечатления chatlanin:
«Если вкратце, действие происходит в 1930-м. Это важно, почему - напишу ниже. На донской хутор приезжает из Центра некто Давыдов, краснопутиловский рабочий-большевик, он же по совместительству почти конный матрос (чтобы, видимо, было 200% правильное происхождение). Объявляет себя председателем колхоза. Задача Давыдова - загнать казаков Всевеликого войска Донского в колхоз, забрать для большевистских нужд скот и весь хлеб, до зернышка, включая семенной фонд, а всех несогласных - раскулачить и выслать. Ему помогают местный партиец Нагульнов и председатель сельсовета Разметнов. "Контра" как будто сопротивляется, но крайне вяло и неумело, покорно подчиняясь репрессиям. Ни одной удачной попытки вывести сопротивление хотя бы за стены собственного дома и кухонной болтовни не случается до самого конца фильма. И если Давыдова и Нагульного в итоге и застрелили, то исключительно из самообороны, так как вся эта банда ночью вламывается в чужой дом с оружием в руках для погрома».


Наверное, в фильме этого нет, а в книге конный матрос товарищ ДавыдОв показательно пашет колхозную землицу за троих, личным ударным примером показывает, как теперь будет трудиться в колхозе на родную советскую власть бывший крестьянин единоличник.

Тема перегибов подана в романтическом духе, выражена через обаятельного психопата товарища Нагульнова.
«- Гад! - выдохнул звенящим шепотом, стиснув кулаки. - Как служишь революции? Жа-ле-е-ешь? Да я... тысячи станови зараз дедов, детишков, баб... Да скажи мне, что надо их в распыл... Для революции надо... Я их из пулемета... всех порежу! - вдруг дико закричал Нагульнов, и в огромных, расширенных зрачках его плеснулось бешенство, на углах губ вскипела пена».

Без пены на губах о ленинско-сталинском периоде патриотам советчины говорит невмочь.

Из дневника советского критика, литературоведа, доктора филологических наук Корнелия Зелинского (1896-1970) от 2 января 1933 г.

«Объясните, спрашивает она Серебрянского и Ермилова (мы все сидим вместе), почему на шестнадцатый год революции мы пришли к такому положению? Вы не знаете жизни, не знаете, как живут люди. Вы обеспечены пайками и гонорарами. Я сейчас была в Ленинграде. Вы знаете, что там начался сыпняк, голодный тиф, как в 20-м году? Я была в Доме ученых в Детском Селе. Мы просто недоедали там. Ученые с мировым именем питались только пшенной кашей».

«… Получился громадный разрыв между уровнем жизни большинства народа и обеспеченной верхушки инженеров, писателей, директоров, крупных управителей. Я понимаю, конечно, что надо сохранять кадры и все прочее, но под этим предлогом на почве закры[того] [сна]бжения может вырастать черт знает что. Мне противны ваши Цыпин… [пис]ательские обжорства, когда кругом форменный голод».

Отсюда можно прямо выйти на особенности любви коммунистов к народу.

Нельзя сказать, что советские коммунисты вообще не любят и презирают трудящихся. Любят, но весьма специфически. Самое горячие сочувствие в них вызывают рабы капитализма. – Не у всех ещё западных пролетариев в достатке мармелада, не все там ещё в шоколаде! Когда же прекратится это измывательство над трудовым народом!!! – надрывает коммунистический агитатор.

И совсем иначе коммунисты относятся к простым людям, угодившим к ним в кабалу. На народные претензии отвечают придуриванием в духе Щукарая и циничным глумом. Для большей наглядности возьму краснознаменных персонажей из ЖЖ.

Над нищими колхозными стариками глумится небезызвестный тов. reincarnat:
«Скажите, а колхозники платили пенсионные взносы?»

Фирменная шутка советских людоедов:
«А ещё Сталин на каждый завтрак съедал по младенцу!!!»

Им смешно.
«В день смерти Сталина 14-летний Игнатий спросил бабушку, чего она плачет. "Ведь он же, зверь, моих детей съел", - отвечала она».

И для сравнения реакции властей на эксцессы, Ленский расстрел в Российской империи и расстрел в Новочеркасске.
«Для расследования трагических событий было создано две комиссии. Одна правительственная под руководством сенатора С. С. Манухина, другая общественная созданная Государственной Думой, которую возглавил А. Ф. Керенский».

«Керенский вспоминал о работе в комиссии: «Ситуация на золотых приисках сложилась неловкая. Правительственная комиссия сенатора Манухина заседала в одном здании, а наша штаб-квартира располагалась на той же улице в доме напротив. Обе комиссии вызывали свидетелей и устраивали перекрестные допросы, обе записывали показания служащих Лензото и готовили донесения. Сенатор Манухин отослал свой доклад в зашифрованном виде министру и царю, а мы отправили свой телеграфом для Думы и прессы. Излишне и говорить, что приисковая администрация была весьма задета нашим вторжением, но ни сенатор, ни местные власти не мешали нашей работе. Напротив, генерал-губернатор Восточной Сибири Князев относился с симпатией к нашей работе, а иркутский губернатор Бантыш и его чиновник для особых поручений А. Малых оказали нам немалую помощь»

«За причастность к преступному деянию ротмистр Трещенков был уволен со службы в жандармском корпусе, разжалован в рядовые и зачислен в пешее ополчение С.-Петербургской губернии. С началом Первой мировой войны в 1914 году, после его настойчивых просьб, он по «высочайшему соизволению» был допущен в действующую армию и погиб на германском фронте в мае 1915 года».

О наказании участвовавших в волнениях рабочих и речи быть не могло.

И вот как расправились советские коммунисты над участниками голодного бунта в Новочеркасске:
«Позднее в Новочеркасске прошёл суд над «зачинщиками беспорядков». Они были выявлены, благодаря агентам, которые специально делали фотографии возмутившийся толпы. Тех, кто на этих снимках шёл в первых рядах и вёл себя наиболее активно, вызывали в суд. Им были предъявлены обвинения в бандитизме, массовых беспорядках и попытке свержения Советской власти, почти все участники признавали себя виновными. Семеро из «зачинщиков» (Александр Зайцев, Андрей Коркач, Михаил Кузнецов, Борис Мокроусов, Сергей Сотников, Владимир Черепанов, Владимир Шуваев) были приговорены к смертной казни и расстреляны, остальные 105 получили сроки заключения от 10 до 15 лет с отбыванием в колонии строго режима»

Советский реальный гуманизм и коммунистическое народолюбие как они были и есть.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 107 comments