Pioneer (pioneer_lj) wrote,
Pioneer
pioneer_lj

Categories:

Для чего советские коммунисты морили народ голодом

Возник вопрос, а зачем собственно советской власти потребовалось учинять голодоморы, обрекать на мучительную смерть миллионы людей. Казалось бы, в коммунистических голодоморах нет и не может быть никакой здравой государственной логики, к чему истреблять население своей страны? Однако логика имеется, и это настоящая советская логика.

Вообще большевики, сталинцы мыслили и действовали сугубо рационально, только рациональность эта была чрезвычайно узкой. Рациональность типа такой, зачем мёртвых людей закапывать, когда их тела содержат питательные вещества и их можно (и значит нужно!) употреблять в пищу, пополнять рацион трудящихся ценным белком. Позднее, пережив кошмар самоистребления 30-х годов, советские коммунисты вмонтировали себе ментальный предохранитель – сознательно ограничили горизонты своей рациональности, стали принципиально придерживаться консервативных социально-политических подходов. Отсюда произошёл пресловутый брежневский «застой». Эти люди сами себя и своих товарищей боялись, нутром ощущали, что если не застой, то неизбежен очередной коммунистический каннибализм.

Чтобы понять смысл сталинских голодоморов нужно знать, что такое сталинская колхозная система, как жил обычный колхозник. А он и не жил, влачил бесправное, беспросветное нищенское существование, колеблясь над порогом физиологического выживания. По сравнению со сталинскими колхозами прежнее крепостное право льготный санаторий.

Недавно _devol_ поместил отрывок из книги Д.В. Милохина, А.Ф. Сметанина (М., Наука, 2005)
«Сталинская деревня в 1946-1953 гг. в Коми АССР».

Рекомендую ознакомиться. Процитирую кое-что из раздела «Жизнь сталинских колхозников: уровень заработка и потребления». Сталинская колхозная система была настоящей живодёрней (крайне неэффективной в экономическом отношении, это замечание для упертых сталинистов).
«Согласно рациональным (физиологическим) нормам питания на 1 взрослого мужчину, занятого физическим трудом, разработанным Институтом питания АМН СССР в 1978 году, за счет "получки" от колхоза работник мог покрывать только 9-10% от предписанного ему медицински уровня питаня. По данным авторов книги, чисто денежный доход колхозника покрывал только 3,5% от стоимости минимального набора продуктов в госторговле. Стоит также отметить, что если колхозник по тем или иным причинам не выработал положенного минимума трудодней, то он мог лишиться оплаты до 25% от общего числа выработанных (в колхозах Коми АССР на этом основании в 1948 году было не оплачено 256 тыс. трудодней, в 1952 году - 236 тыс.). С 1948 года председатели колхозов получили право также высылать не выполняющих трудовой "минимум" (100-120 трудодней) в Сибирь и на Дальнй Восток (без всякого решения суда). Только за лето 1948 года в СССР число таких ссыльных составило около 23 тыс. человек, из них по РСФСР - около 12 тыс. человек.

В принципе, можно было бы сделать вывод о тотальном вымирании сталинской деревни от недоедания, но ситуацию несколько спасали две вещи: постояный отток из колхозов трудовых ресурсов и, самое важное - наличие собственного приусадебного хозяйства у работников артелей. Согласно Уставу сельскохозяйственной артели, колхозный двор имел право на личный участок размером от 25 до 50 соток. И, естественно, поскольку показатели эффективности ведения хозяйства на этих клочках земли были несравненно выше, а также в целях ограничения потребления крестьян, государство пристально контролировало их.

Сразу же после войны в деревне началась т.н. "борьба с рвачеством", нацеленная на то, чтобы отрезать у колхозников излишки личных подворий (как правило, они возникали за счет прирезок крестьянами брошеных земель). В Коми АССР доля личных приусадебных участков из-за этого сократилась с 5,6 до 5 тыс. гектаров к 1947 году. По всей стране была проведена компания обмеров крестьянских наделов. На судах колхозники недоумевали, почему у них отрезают их жалкие сотки, когда у колхозов большие земельные наделы лежат необработанными.

В 1947 году вышел Указ Президиума Верховного Совета СССР "Об уголовной ответственности за кражу колхозного имущества", по которому за такое деяние устанавливалось наказание от 5 до 20 лет лишения свободы с возможной конфискацией имущества. По сути, это был дубляж печально известного постановления о "трех колосках" (ЦИК и СНК СССР от 7 августа 1932 года).

Крестьяне со своего индивидуального хозяйства были обязаны платить государству достаточно большие налоги, прежде всего, т.н. прогрессивный денежный сельхозналог, взимавшийся по вмененной системе. При этом, естественно, реальная доходность сотки земли или единицы скота в учет не принималась. С 1948 года в "связи с ростом доходов колхозников от индивидуального подсобного хозяйства" и по просьбам самих трудящихся было принято увеличение ставок денежного налога (по совкупности показателей - на 30%). С дохода до 2000 рублей в год взимался налог по 11 копеек с рубля (220 рублей), с дохода в рамках 2-3 тыс. рублей в год - 220 рублей с хозяйства и 13 копеек с каждого рубля сверх 2 тыс. рублей (итого совокупно 220 + 130 рублей для хозяйства с доходом в год 3000 рублей). При доходности от 3 до 4 тыс. рублей хозяйство уплачивало 350 рублей и 16 копеек с каждого рубля, превышающего 3 тыс. рублей.

Платить приходилось также за каждое животное, находившееся в хозяйстве. Так, доходность 1 коровы в среднем по РСФСР была установлена государством в размере 2540 рублей в год, в Коми - 1800 рублей. Крестьянин в 1948 году в республике отдавал сталинскому государству за нее налог в размере 198 рублей. Много ли это было? Усредненно, денежный доход от трудодней в республике на 1 хозяйство в том же году составлял 373,59 рублей. Т.е. крестьянин отдавал со своей колхозной "получки" до 53% только за корову.

Проиллюстрировать грабительство крестьян можно следующим примером. Так, колхозница Е.М. Семяшкина из колхоза имени Маленкова Троице-Печорского района заплатила в 1950 году налог в размере 539,04 рублей. Налог был выплачен с:
- 1 коровы;
- 390 кв. метров огорода под картофель;
- грядки в 20 кв. метров;
- 1,5 гектаров сенокосов.

Собственно, именно поэтому среди крестьян была так высока доля хозяйств не имевших коров (каждое третье) и никаких животных (каждое пятое-четвертое). Чтобы продекларировать заботу о тружениках села, государство иногда шло на некоторые меры по облегчению налогового бремени, но эти послабления сопровождались издевательскими условиями. К примеру, престарелые и нетрудоспособные мужчины старше 60 лет (женщины - 55 лет) получали 50% скидку на сельхозналог. Но только в том случае, если трудосопобные члены семей не помогали им в хозяйстве. То есть, если сын помог нетрудоспособной матери вскопать грядку, наколоть дров и принести воды, то она по доносу или заявлению учетчиков лишалась "льготы".

В свою очередь крестьяне всеми силами стремились уйти от уплаты налогов путем вырубки фруктовых деревьев, посадке менее дорогих культур. Например, вместо настоящих коров многие хозяйства переходили на т.н. "сталинскую корову" - козу. Налог на нее был на порядок ниже (140 рублей в год), чем на буренку.

Помимо уплаты сельхозналога, советское государство обязывало крестьян уплачивать обязательные страховые взносы, местные налоги, добровольное самообложение, а также приобретать облигации различных займов. К слову, в 1947 году при реализации Второго государственного займа восстановления и развития народного хозяйства СССР колхозники Коми АССР выплатили государству 5,25 млн. рублей, что в пересчете на 1 двор составило около 130 рублей. Отмечу, что практика таких денежных заимствований была прекращена лишь в 1958 году. В 1952-1953 годах колхозники уплачивали государству также подоходный налог с полученных на трудодни продуктов!

Неуплата налогов по закону могла иметь печальные последствия для крестьянина - его имущество конфисковывалось (по решению нарсуда). Общий уровень эксплуатации крестьян в позднесталинском СССР вырос в несколько раз. Если в 1940 году в денежном выражении сельхозналог составил 1,9 млрд. рублей, то в 1951 году - 8,3 млрд. рублей. Впрочем, помимо денежной части налогов, колхозные крестьяне уплачивали со своего хозяйства государству и натуральные налоги (т.н. "государственные поставки"). Так, каждый колхозный двор в республике в северных районах ежегодно был обязан сдавать до 250 литров молока с коровы, в центральных - 180 литров, в южных - 140 литров. Если молока не было, то налог брался по эквиваленту другими продуктами - мясом, маслом и т.п. Закупочные цены у государства были символическими - в 1946 году оно покупало у крестьян молоко по 25 копеек за литр (в госторговле литр молока стоил в 1947 году 5 рублей, в 1950 году - 2,7 рубля).

Килограмм мяса сталинское государство покупало у колхозников по обязательным поставкам совсем по смехотворным ценам - 14 копеек (в госторговле оно стоило 32 рубля за 1 кг. в 1947 году и 11,4 рубля в 1950 году). Килограмм сливочного масла большевики оценивали у крестьян в 4,5 рубля, продавали населению через госторговлю за 66 рублей (1947 год). Помимо мяса и молока, каждый крестьянский двор должен был отдавать государству по обязательным поставкам в год от 40 до 60 кг. мяса, от 30 до 150 штук яиц, а также шерсть, зерно, картофель.

В силу этих причин практически каждое третье хозяйство было в числе тех, кто не мог расплатиться по обязательным поставкам. По молоку их доля достигала до 33%, мясу - 12-18%. Лишь со снижением норм поставок в 1953 году после смерти Сталина количество неплательщиков резко снизилось до 12-15% в среднем. Стоит также отметить абсурдность сталинского законодательства по обязательным поставкам. Колхозники были обязаны уплачивать даже теми продуктами, которых у них не было в хозяйстве. Так, отсутствие куриц не давало освобождения от поставок яиц.

Таким образом, нельзя не отметить продуманность и жестокость политики большевиков по отношению к крестьянам. С одной стороны, колхозный двор был заложником участия его жителей в общественном труде (при выходе из колхоза крестьянин терял право на приусадебное хозяйство), при этом налоговая политика властей вела дело к его сокращению (сокращение посевов, поголовья скота), чтобы избежать налогов. С другой - только приусадебное хозяйство спасало крестьян от голодной смерти, поскольку заработки в колхозах не покрывали и четверти от необходимых продуктов.

Такая политика государства объяснялась стремлением выкачивать из деревни как можно больше ресурсов, оставляя участки самих крестьян в полуживом виде. Это должно было воспрепятствовать их росту и возникновению враждебной "пролетарскому государству" мелкобуржуазной крестьянской стихии. Кстати, разрекламированная правительством компания снижения цен в 1947 - 1949 годах крестьян затронула мало, она принесла облегчение лишь городскому населению».

Что могло заставить советского крестьянина даром трудится в сталинском колхозе и безропотно прозябать на грани голодной смерти? Только ужас перед советской властью, животный страх перед коммунистами. Намеревались ли сталинцы по ходу коллективизации выморить миллионы людей? Такой прямой цели они, скорее всего, что не ставили. Однако вполне отдавали себе отчёт, что для острастки остальным колхозникам придётся уморить 5-10% мужичков (кулаков). По ходу дела советские партийцы, особенно украинские энтузиасты, кое-где довели уровень смертности до 20-30% сельского населения. Пришлось центру снижать задания колхозам по поставкам государству и даже оказывать некоторую продовольственную помощь голодающим областям, самую крупную помощь тогда получила как раз Украина. Опять же, оступились сталинцы не по гуманистическим, но рациональным мотивам, а то в колхозах работать будет некому, получится убыток для советской власти.

Кто желает изучать подлинные советские документы, пожалуйста:
Коллекция документов ГАРФ, РГАЭ, РГАСПИ, ЦА ФСБ России по теме «ГОЛОД В СССР. 1930 - 1934 гг.»

Однако дело не только в бумагах. В народной памяти сталинский период сохранился как сплошной кошмар. Наши бабушки и дедушки иногда осторожно вспоминали и негромко рассказывали о прежней жизни, да и живы ещё старые люди, заставшие то время. Послушайте.
«… В 1938 году ее сын Веня учился на третьем курсе сельскохозяйственного техникума, мечтал стать кормильцем семьи. Он был круглым отличником, писал замечательные стихи. Жил Веня в райцентре, в общежитии на двенадцатирублевую стипендию. Семья, в которой было еще четверо малых детей, помочь ему не могла. От истощения Веня заболел тифом, об этом сообщили его однокурсники. Баба Нина прибежала в райцентр в больницу и увидела - Веня мечется в бреду на койке и читает стихи: Пушкина, Тютчева, свои. Собрался народ из соседних палат - слушают и плачут. Врачи сказали, что случай острый - сильное истощение. Вскоре ей сообщили, что Веня умер. Нина поехала в райцентр, забрала тело и привезла домой. Стала обмывать и поняла, что Веня жив - тело мягкое, глаза ясные. Нина догадалась, что он находится в летаргическом сне. Она бросилась опять в райцентр в больницу и стала просить, чтобы врачи срочно приехали. Они пообещали, но не приехали. Нина сама пыталась его кормить и поить - не получалось, бегала, умоляла врачей. Это продолжалось четырнадцать дней. Все село ходило смотреть и трогать живого мертвеца. На пятнадцатый день врач все-таки приехал и констатировал, что Веня умер сутки назад. Позже медсестра из больницы проговорилась: врачи между собой решили, что можно не ездить на вызов, так как это семья лишенцев, хотя был уже 1938 год».

«… Для меня он был дядя Вася. Он один мог пойти на работу и работал. Рассказ его изобиловал жуткими деталями рахитных детей, отнимание сотрудниками каких-то органов последнего у его матери - шкуры от коровы(!), сдохшей от голода и воспоминаниями о жиденьком супе, который давали прямо на работе, которые он съедал сам, а хлеб приносил домой, что бы спасти от умирания своих сестер - совсем маленьких детей, некоторые из которых все равно умерли. Другие выжили, но не надолго. Голод в детстве приводит к тому, что взрослые становятся недоразвитыми умственно и физически и умирают рано. И дядя мой умер, считая виной своей преждевременной смерти власти. И жена его так же рано умерла.

Все это русские люди. И о них НЕ ХОТЯТ вспоминать современные власти России. Да, был голод на Украине. И да был голод в России. И было еще миллион преступлений всеми подряд по отношении к нашим предкам, которые костьми легли, чтобы дать нам шанс выжить».

И так почти в каждой русской семье.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 104 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →