Pioneer (pioneer_lj) wrote,
Pioneer
pioneer_lj

Categories:

Митин сон

международный социогуманитарный левоинтеллектуал© мучился тяжким похмельным сном. Спасительное забытье не шло к Мите, его терзали мерзкие сны. Ему снилось, что он мучимый невыносимой жаждой маленький ягнёнок, весь в клочьях рыжеватой шерсти и больших круглых очках как у товарища Радека, радостно бежит к лесному ручейку. О, этот прохладный ручеёк! Ягнёнок Митя опускает рыльце в его живительные струи и жадно пьёт холодную кристально чистую воду. Но не успевает он хоть немного утолить свою громадную жажду, как вдруг над ним нависает большая чёрная тень. Митя поднимает глаза и замирает. На ягнёнка умными, но не ласковыми глазами пристально смотрит громадный серый волк. Митины копытца непроизвольно подгибаются, нижняя челюсть отвисает, недопитая вода стекает из открытого рта…. Волк не даёт затянуться молчанию и приятным баритоном сурово произносит:
– Как смеешь ты своим жидовским рылом
Арийское моё мутить питьё.

Все четыре ноги несчастного ягнёнка мелко затряслись в коленях, и тонким дребезжащим голоском Митя жалобно закричал, почему-то козлёнком:
– Мееееее!..

– Ты ещё и оборотень, – нехорошо усмехнулся волк.

При этих его словах в приоткрытой пасти зверя Митя хорошо увидел устрашающие волчьи клыки, отблескивающие нержавеющей сталью. И что ещё страшнее, в волчьей пасти зубы были подвижны как ртуть, постоянно принимая какие-то жуткие хищные формы. При этом от волка приятно пахло каким-то дорогим парфюмом. У Мити внутри всё похолодело, ему с кошмарной ясностью приснилось, что его сковало трупное окоченение, и от охватившей волны горячего ужаса он очнулся….

* * *


…Очнулся Митя в очереди в кассу Елисеевского гастронома, что на Тверской. Собственно, очереди никакой не было. Перед ним стоял один мужик. Митя окончательно отряхнул мерзкий сон про ягнёнка и вспомнил, что ночью зашёл сюда купить бутылку пива, похмелиться. Вздохнул и решил глянуть, чем это там так долго занимаются кассирша с мужиком.

Кассирша сосредоточенно считала гривенки, которые ей горстями подкладывал мужик. Митя возмущенно засопел, – сколько ж стоять? Мужик, курносый и русоволосый, типичный Иван-дурак из сказки, обернулся к Мите, виновато улыбнулся доброй русской улыбкой, которую Митя так ненавидел, и смущенно сказал:
– Десять жидов уже рубль, а некоторые не понимают…

Ошарашено Митя увидел огромный мешок, который мужик поставил у кассы и откуда черпал гривенники. Митя перевёл взгляд, посмотрел в ясняые светло-голубые глаза самого мужика и… узнал волчий взгляд из сна про ягнёнка. Внутри у Мити всё похолодело.

* * *


Наконец-то Митя проснулся. Проснулся от холода. Скрючившись, он сидел на паперти синагоги, его мучило жестокое похмелье, и пронизывал осенний московский ветер. Не успел Митя вспомнить, почему он оказался ночью у синагоги, как синагогальный служка, кланяясь, растворил парадные двери. Вышел из дверей в дорогой шубе рослый широкоплечий русский мужик, русоволосый, голубоглазый, с кудрявой бородой – типичный Иван-царевич из сказки (этого русского духа Митя с детства не переносил). Служка побежал позвать, чтоб подали лимузин господину. Мужик между тем не спеша допил импортное пиво, поставил бутылку на землю и склянку тёмного стекла легонько подтолкнул в сторону Мити – чтобы убогий бомж допил остатки и сдал посуду. Видя Митину нерешительность, поощряющее улыбнулся жалкому бомжу. Зубы у мужика все были из нержавеющей стали, холодея изнутри Митя узнал волчью пасть из сна про ягнёнка. Но кошмар не отпускал. Мужик отвернулся, рассеянно запустил руку в карман шубы, небрежно достал толстенную пачку тысячных купюр, перевязанных резинкой от трусов, мельком посмотрел на деньги, небрежно тряхнул и спрятал во внутренний карман смокинга.

– В городе фашизм…, – замерзая насмерть, успел подумать Митя. И тут, от подступающего предсмертного ужаса, он действительно проснулся.

* * *


Поздним хмурым утром Митя трудно очнулся у себя дома, в своей широкой кровати. Осторожно открыл глаза и увидел родной потолок. Левой рукой пошарил на пыльном полу, нашёл недопитую бутылку шампанского. Шампанское давно выдохлось, было отвратительно тёплым и, кажется, в нём плавал окурок. Митя жадно приник к горлышку и залпом впитал живительную влагу. На душе полегчало, кошмары бесследно ушли. Митя с трудом повернул голову налево и посмотрел на потрет Троцкого, висящий на стене в красном угле его квартиры. Ниже под Троцким висели портреты Каменева и Зиновьева. Родные лица. Мужество вернулось к Мите, он с омерзением вспомнил свои кошмарные сны про волка и жутких русских мужиков. Откинулся на подушку, с болью подумал об угрозе фашизма и фальцетом простонал:
– Кремлядь, милая, спаси меня и всех нас!..

В правый бок Митю больно лягнули и с другой половины кровати раздраженно ответили:
– От чего мне тебя спасать, кроме белой горячки.

Липкий пот прошиб Митю, и в один миг весь вчерашний день, а особенно вечер пронесся перед его мысленным взором. Внутри у Мити всё похолодело…
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 39 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →