«В 1829 - 1831 Чаадаев создал "Философические письма" - размышления о путях человечества к высшей свободе и великому единству, т.е. к царству Божию на Земле. Россия, полагал Чаадаев, восприняла религию и культуру от Византии, находившейся вне Востока и Запада, и потому осталась вне истории мировой цивилизации. Изоляционизму и государственничеству православия Чаадаев противопоставлял католицизм с его идеей всеобщности и надгосударственности. Резко отрицательная характеристика России ("Мы существуем как бы вне времени, и всемирное образование человеческого рода не коснулось нас"; "Все народы мира выработали определенные идеи. Это идеи долга, закона, права, порядка"; "Мы ничего не выдумали сами и из всего, что выдумано другими, заимствовали только обманчивую наружность и бесполезную роскошь") вызвала гнев Николая 1, начертавшего: "Прочитав статью, нахожу, что содержание оной - смесь дерзкой бессмыслицы, достойной умалишенного". Журн. "Телескоп", в к-ром напечатали "письма", закрыли, редактора сослали, цензора уволили со службы. Вызванному к моек. полицмейстеру Чаадаева объявили, что по распоряжению правительства он считается сумасшедшим».

«… Причём, как нарочно, русские изобрели свечу Яблочкова, и сам Яблочков, как нарочно, обычный русский человек из глубинки, как говорится «стандарт стандартный». И опять же, как нарочно, от своих изобретений он вместо якобы положенного русскому по статусу мучительства (засовывал лампочку в задницу, а она взорвалась) вполне себе взял кассу, сделал несколько международных фирм и катался как сыр в масле не хуже Эдисона. Как, впрочем, и Лодыгин. Только у Яблочкова был ещё орден Почётного легиона и 33 градус. В Европе его плевок заворачивали в тряпочку и хранили как драгоценность».

«Досадно, что матушка-история оставила в тени личность Н.С. Короткова. «Память об авторе почти исчезла даже среди сотрудников клиники, из которой вышло это открытие», - с грустью отмечал в своей Актовой речи мой учитель академик Н.Н.Савицкий 25 декабря 1955 года, в день 157-летия Военно-медицинской академии. Поэтому неудивительно, что ни W.H.Lewis в своей статье, воспроизводивший открытие Н.С.Короткова, ни C.W.Pickering в монографии «Артериальная гипертония» не смогли что-либо сообщить об авторе. Более того, специальная попытка F.A.Willius и T.E.Keys во время работы над монографией «Классики кардиологии» найти биографические данные о докторе Короткове путем изучения русской литературы, по данным Index Medicus, оказалась безуспешной. «Кто бы мог подумать, что Коротков, чье имя постоянно упоминается в клинической медицине, а его метод повседневно используется в широкой врачебной практике, мог быть игнорирован историками медицины?» недавно писали английские кардиологи М.Lасnеr и Е.О’Вrien в своем очерке «О поисках Короткова».

«Особенно глубокий интерес к личности Н.С. Короткова проявил канадский кардиолог H.N.Segall, который в августе 1962 года специально приезжал в Ленинград с единственной целью узнать все о жизни и творчестве Н.С. Короткова и найти его фотографию. «У меня было много встреч в медицинских кругах, - пишет H.N.Segall, - но не было встречи ни с одним человеком, который знал что-либо о Короткове». Во время его визита в публичную библиотеку имени Салтыкова-Щедрина, ее сотрудники ничего не нашли о Короткове».

«В результате многолетних поисков и изучения архивных материалов медицинских учреждений Ленинграда и Москвы нам удалось разыскать новые сведения о жизни Н.С.Короткова, уточнить ранее известные факты, впервые в мире обнаружить его подлинный портрет и, наконец, найти его сына - Сергея Николаевича Короткова, врача по лечебной физкультуре и спортивной медицине. Первая наша встреча с С.Н.Коротковым состоялась 31 декабря 1970 года у него дома. Он рассказал, что во время учебы в Ленинградском санитарно-гигиеническом институте его познакомили с методом определения артериального давления, но тогда он не проявил никакого интереса к его автору. Лишь спустя 14 лет после окончания медицинского института Сергей впервые узнал, что аускультативный метод измерения артериального давления открыл его отец. Нас также удивило и то, что в семейном архиве не было ни одной фотографии Н.С.Короткова».

«Трактор имел оригинальную конструкцию. На прямоугольной раме размещался вертикальный паровой котел, рассчитанный на дав¬ление 6 атм. Две тихоходные паровые машины общей мощностью 20 л.с. были установлены на боковых балках рамы. Передача рабочего усилия осуществлялась одновременно на обе гусеницы либо раздельно на каждую от своего источника энергии (соответствующей паровой машины). Изобретатель один из первых в мире применил на тракторе гусеничную ходовую систему. У ранее построенных гусеничных тракторов для управления поворотом впереди устанавливалось колесо. Федор Абрамович разработал ходовую систему собственной конструкции — двухгусеничную без колеса с поворотом трактора с помощью отстающей и забегающей гусениц. Это значительно повысило тяговосцепные качества машины, улучшило маневренность и упростило ее устройство».

«Калашников Василий Иванович [30.10(11.11).1849, Углич, — 13(26).2.1908, Нижний Новгород], русский изобретатель — механик и теплотехник. Окончил 3 класса угличского уездного училища (1860). С 1865 работал чертёжником на механическом заводе в г. Рыбинске, а с 1872 — на заводах (главным образом судостроительных) в Нижнем Новгороде (ныне г. Горький) конструктором и главным механиком. К. создал оригинальные образцы судовых паросиловых установок, впервые применил для речных судов паровые машины с многократным расширением пара, ему принадлежат и др. изобретения: форсунка для распыливания мазута, пароперегреватели, воздуходувные машины и т.п. В 1886 Калашников основал журнал «Нижегородский вестник пароходства и промышленности». В 1897 Калашников был избран председателем Нижегородского отделения Русского технического общества. На Всероссийской промышленной выставке в 1882 в Москве был награжден медалями за малогабаритную судовую паровую машину и паровой котёл. Высоко оценивали Калашников писатели В. Г. Короленко и М. Горький».